05:02 20 Сентября 2017
Таллинн+ 9°C
Прямой эфир
Лагле Парек в Мордовии. Там она отбывала срок за антисоветскую деятельность.

Не надо идеализировать свободу — диссидентка о жизни в ЭССР и Эстонии

© Фото: из личного архива Лагле Парек
Общество
Получить короткую ссылку
Четверть века без СССР (46)
67973

Известная в Эстонии диссидентка, политзаключенная, бывший первый министр внутренних дел независимой Эстонской Республики Лагле Парек поделилась со Sputnik своими воспоминаниями о советском времени и впечатлениями о сегодняшней Эстонии.

ТАЛЛИНН, 17 авг — Sputnik, Александр Иконников. Лагле Парек давно не занимается политической деятельностью и живет в католическом монастыре. Однако она по-прежнему активна и востребована.

- Четверть века пролетело с момента восстановления независимости Эстонской Республики. Расскажите, что вам особенно врезалось в память из жизни в СССР из повседневности, быта, общей атмосферы?

— Не скажу чтобы быт у меня был прекрасным. Но я к этому относилась очень спокойно, потому что в нашей семье больше ценилось культурное, чем материальное. Мама у нас была не сильно практичным человеком, и нас так воспитывала.

Но если сравнивать ту бедность, в которой мы жили, особенно жилье, с нынешними временами… Нас высылали в Сибирь в сорок девятом году, мне было семь лет. В последнее время, вспоминая все это, я думаю, насколько люди были лучше в тяжелые времена, чем сейчас, во времена благополучия.

Из Эстонии было выслано 22 тысячи человек. Они возвратились домой с нулевыми возможностями: ни квартиры, ни комнаты, ничего. Но никто не оказался на улице! Значит, у всех нашлись родные или друзья, которые им дали какой-то уголок, где можно было жить. И это на самом деле важно.

Я помню, у меня была подруга, она с бабушкой вернулась (мать и отец остались в Сибири, потому что отца не освобождали). Они долго жили у знакомой на кухне, за занавеской. Там была одна кровать, на которой они спали.

Или вот: моя сестра вышла замуж, у нее родился сын, известный сейчас "мальчик" Хейки Ахонен (был директором Музея оккупации). У них была комната в шесть квадратных метров, через которую проходила хозяйка. Хейки спал в корзинке. В этом ничего страшного, корзинка для младенца место очень хорошее (улыбается). Ночью эта корзинка стояла на столе, днем — на кровати родителей. Потом вернулся брат мужа моей сестры. Он спал под столом, потому что не было другого места. Это все пройдено, и из этого положения мы выходили довольно тяжело, но находились люди, которые помогали — на улицах не жил никто.

Это означает, что в тяжелые времена люди лучше, я повторюсь.

Сейчас я у себя иногда спрашиваю: если бы мне нужно было дать возможность семье из трех человек пожить в моей комнате, я бы как поступила? Честно признаю: мне это было бы не так легко. Сейчас мы уже не можем выше духом подняться. Это нужно очень честно признать: мы уже привыкли к лучшей жизни, но сами что-то важное потеряли.

Жизнь потихоньку материально улучшалась, но все-таки было трудно масло достать, и белый хлеб в некоторые периоды был дефицитом. Я уже не говорю об обуви, туфлях — все было дефицитом. Жили мы материально все-таки очень тяжело, если сравнивать с сегодняшним днем.

Но что меня саму поражает все время: тогда жить в моральном смысле было лучше. Тогда все казалось ясно: Эстония — оккупированная страна, советская власть — это твой враг.

А теперь, когда мы свободные люди, живем несравненно лучше, с врагом стало трудно (смеется)!

Нет, это серьезно, это очень интересно, потому что сколько из нас нынче смеют спросить: "А что я делаю для того, чтобы было лучше?" У себя надо спрашивать. Потому что это наша республика, она создана нашими руками, не против нашей воли.

- Чем вам запомнились дни, когда начался сам августовский переворот?

— В то время когда эти изменения происходили, я была очень занята, поэтому у меня к этому никаких личных чувств не было. Было очень много работы, даже трудно сказать в деталях и досконально, что я делала. У меня часто спрашивают: "Что ты двадцатого августа девяносто первого года ночью чувствовала?" Да ни фига я не чувствовала, абсолютно! Некогда было.

На это Марью Лауристин очень интересно ответила, когда ее спросили, была ли она все это время на Певческом поле? Марью ответила: "Нет, ни разу не была, у меня времени не было".

Потому что кто-то должен на самом деле что-то конкретное делать в такое время. Ведь петь, махать руками, слоняться по улицам, конечно, очень хорошо, это выражение твоих чувств, но ведь это впустую, из этого ничего не выходит. Нужно что-то все время организовывать, решать текущие вопросы: кто-то нужный потерялся, кого-то надо найти для дела, что-то срочно надо решать, так что у меня эмоциональных "чувств" к тому времени нет никаких.

- Расскажите, пожалуйста, о своем отношении к русским.

— Я тут недавно искала что-то в своих бумагах и нашла свое интервью какой-то газете на тему Бронзового солдата. И там как раз я это разбираю… Я всегда спокойно относилась к этому памятнику. Флегматично.

Вот был один день в году, День Победы. Русские туда ходили: ели, пили, возлагали цветы. И я думала, что очень хорошо, что у них есть такое место. Я считала, хорошо, что есть место, где человек может подняться в своих чувствах, возвыситься.

Я поняла, что все не так просто, как я думала, когда они туда стали водить своих детей. Потому что это уже совершенно другое. Родившиеся в Эстонской Республике дети должны быть воспитаны в духе добра. Тогда я поняла, что с этим надо что-то делать. Что-то изменить в самом памятнике.

Мне очень нравится Ильмар Рааг. Мы с ним разговаривали тогда о том, что можно сделать. Возникла идея: поставить много скульптур, олицетворяющих всех тех, кто когда-то Эстонию захватывал. Мы же были на самом деле свободны 20 лет один раз и теперь 25 лет уже второй раз! И в окружении этих статуй маленький эстонец стоит и говорит: "А мы все равно останемся!" Вот такая группа скульптур мне нравилась.

Но у меня отношение к русским очень теплое. Еще с детских воспоминаний о Сибири. Они сами были бедные, полуголодные — после войны везде и всем было тяжело, однако очень понимали, насколько нам трудно, поскольку с нами не было родителей. Я была с сестрой и с бабушкой.

- А как это место в Сибири называлось, где вы были?

— В ссылке мы были в Новосибирской области, в Черепановском районе, в рабочем поселке Сузун.

И вообще, когда я вошла в диссидентскую жизнь, то мы же очень много с русскими общались. Мы же все вместе были тогда. Так что для меня это не вопрос, отношение к какой-то нации — плохое или хорошее… Каждый человек есть человек.

- А как вы себе представляли будущее Эстонии? И совпали ли мечты с действительностью?

— Я много раз думала об этом. Главной целью была свобода. А вот оформление этой свободы, это было все-таки мной не столь продумано, честно говоря, потому что это — для людей, умеющих мыслить финансовыми категориями, размышлять очень материально. Для меня самым главным было — это свободная самостоятельная республика. Конечно, никто не мог представить, насколько сложно все это. Демократия — это очень непросто.

Недавно я читала воспоминания Ильмара Раамота. Его родители очень много вложили в освобождение и становление первой республики в начале прошлого века. А сам Ильмар — активный человек 20-30-х годов. И его описание тогдашней политической жизни до того совпадает с сегодняшней нашей, что немножко грустно и немножко смешно. Вывод: не надо идеализировать никого и ничего. И политика, и демократия — это сложно, и должно быть сложно.

Я думаю, чтобы понять роль каждого из нас, надо немножко дольше пожить в свободной республике.

Нужно быть смелым, честным и высказывать свое отношение к происходящему.

Ну, и правительство, и политики вообще должны раскрывать правду о проблемах, которые пока еще неразрешимы, потому что мы просто очень бедные еще. Надо открыто говорить, например, почему пенсии маленькие. Нужно больше открытости, тогда бы и люди лучше понимали ситуацию. А замыливание проблем только усложняет, усугубляет их.

А вообще надо очень долго и постоянно учиться, несколько поколений должно прожить в условиях свободы и учиться демократии — власти народа.

- Чем вы сейчас занимаетесь?

— Я живу в католическом монастыре в Пирита и занимаюсь мечтой своей жизни — организую паломническую дорогу из Пирита в Вастселийна (Юго-Восточная Эстония). Это замечательное занятие. Живу в монастыре, но я не монашка. Когда-то я помогала этому монастырю строиться, место получить, но последние три года занимаюсь этой дорогой. Мне это очень нравится!

Тема:
Четверть века без СССР (46)

По теме

Четверть века без СССР
Правила пользованияКомментарии
Загрузка...

Главные темы

Орбита Sputnik

  • Аисты кормятся остатками урожая

    Наводнение в Латгалии помешало фермерам собрать урожай зерновых и бобовых: в общей сложности местные крестьяне могут недосчитаться 50 миллионов евро.

  • Продовольственная продукция, архивное фото

    Руководство Литвы официально признало, что качество идентичных продуктов на полках Западной и Восточной Европы существенно отличается.

  • Президент Молдовы Игорь Додон

    Президент Молдовы Игорь Додон повторно отклонил кандидатуру на пост министра обороны и официально уведомил об этом правительство.

  • Белорусский электромобиль: восемьдесят километров без подзарядки

    Восемьдесят километров без подзарядки: о характеристиках и перспективах новейшей разработки белорусского машиностроения – в материале Sputnik.

  • Бывший президент Грузии, экс-губернатор Одесской области Михаил Саакашвили отвечает на вопросы журналистов в зале Мостиского районного суда Львовской области

    Бывший президент Грузии и экс-губернатор Одесской области Михаил Саакашвили прибыл в Киев, но считает, что у него много дел в регионах.

  • Кандидат в президенты Южной Осетии Алан Гаглоев

    Бывший кандидат в президенты Южной Осетии Алан Гаглоев решил создать политическую партию "Аланский союз".

  • Работа прививочного кабинета детской поликлиники Калининграда

    Более трех месяцев новорожденных выписывают из Цхинвальского роддома без прививок, на прогулку родителям советуют надевать на детей марлевые маски.

  • Аисты кормятся остатками урожая

    Наводнение в Латгалии помешало фермерам собрать урожай зерновых и бобовых: в общей сложности местные крестьяне могут недосчитаться 50 миллионов евро.

  • Президент Молдовы Игорь Додон

    Президент Молдовы Игорь Додон повторно отклонил кандидатуру на пост министра обороны и официально уведомил об этом правительство.