21:35 22 Августа 2017
Таллинн+ 14°C
Прямой эфир
Сцена из спектакля Оборотень.

Петербургу показали эстонского "Оборотня"

© Фото: театр-фестиваль "Балтийский дом"
Общество
Получить короткую ссылку
81830

Продюсер таллиннского театрального центра R.A.A.A.M. рассказал Sputnik о показе спектакля "Оборотень" в Петербурге, а также о том, почему он привлек к постановке пьесы об эстонском хуторе и ведьмах якутского режиссера.

ТАЛЛИНН, 12 окт — Sputnik. Показ спектакля таллиннского театра R.A.A.A.M. "Оборотень" состоялся в субботу, 8 октября, в Санкт-Петербурге в рамках фестиваля "Балтийский дом". Постановку по пьесе классика эстонской драматургии Аугуста Кицберга осуществил якутский режиссер Сергей Потапов.

Пьеса написана в 1912 году, а ее действие происходит в первой половине XIX века в глуши, на хуторе Таммару, затерянном среди непроходимых лесов. Семья хуторян берет под свой кров сироту, маленькую дочку "ведьмы", насмерть забитой кнутом на сельской площади рядом с  церковью, — со сцены этой страшной расправы и начинается спектакль. В семье уже есть одна приемная дочь, Мари, и сын Маргус. Проходит время, дети подрастают, Мари влюбляется в Маргуса, но он выбирает Тийну — яркую, вольную, непокорную, так непохожую на других…  Она отвечает ему взаимностью, но влюбленным не суждено соединиться. Мари, мучимая ревностью и завистью, выдает страшную тайну — или придумывает страшную сказку: Тийна — оборотень, волчица, та самая, которая задрала недавно жеребенка у соседа. Хуторяне изгоняют Тийну, Мари выходит замуж за Маргуса, а потом он сам, случайно или нет, смертельно ранит  "волчицу", "дочь ведьмы",  свою прекрасную возлюбленную…

Сцена из спектакля Оборотень
© Фото: театр-фестиваль "Балтийский дом"
Сцена из спектакля "Оборотень"

И именно сцена смерти Тийны да предшествующее ей счастливое видение-сон из детства, где все трое еще как будто бы дружат, становятся самым светлым местом всего действа — так беспросветна и удручающе монотонна жизнь хуторян. И не делают ее более осмысленной ни механические коленопреклонения перед крестом — он является доминантой, осью сценографии, — ни обрядовые песнопения и празднества, идущие из более древних времен. "Хлебом кормили меня, а душа голодала", — упрекает Тийна (Кристина Хортензия-Порт) своих приемных отца и мать, которые не смогли дать ей того, чего у них не было — любви.

Петербургская публика поначалу принимала спектакль немного сдержанно, возможно, настораживала пелена дыма, встретившая их в зрительном зале, тревожные шаманские ритмы за сценой, некоторая скованность актеров. Но к середине первого действия лед был сломан, дым рассеялся, а к концу второго многие были тронуты почти до слез — когда солнечный зайчик, пущенный Мари, стал для Тийны душой ее матери, которую она пытается поймать и удержать в своих ладонях.

Аплодисменты долго не смолкали, актеры не раз выходили на поклоны — зрителям не хотелось расставаться  с обитателями хутора Таммару, которые, казалось бы, "живут на свете только для того, чтобы продолжать свой род".

И почему-то вспоминались строки петербуржца Иннокентия Анненского, современника Кицбурга: "Если ночи тюремны и глухи, Если сны паутинны и тонки, Так и знай, что уж близко старухи, Из-под Ревеля близко эстонки…"

Мярт Меос: этот спектакль направлен против человеческой глупости

Сергей Потапов, которого в российских театральных кругах и в мире кино называют "якутским Тарантино", не смог приехать на фестиваль, так как занят выпуском своей очередной премьеры. Но корреспонденту Sputnik Елене Князевой удалось перед началом спектакля побеседовать с продюсером театрального центра R.A.A.A.M. Мяртом Меосом, который рассказал о принципах выбора пьес, особенностях продюсерского театра и о том, чем свободные актеры лучше постоянной труппы.

- Мярт, почему вы решили обратиться к этой пьесе? На первый взгляд она далека от нынешних реалий: оборотни, ведьмы, глухой эстонский хутор…

— Для меня, как продюсера, очень важна актуальность материала. В этой пьесе, на мой взгляд, затронута очень острая на сегодняшний день тема — тема "своих и чужих", принятия и непринятия, того, что сейчас мы называем страхом чужого — ксенофобией. В первую очередь, это, конечно, касается кризиса с беженцами, посмотрите, что происходит в Европе. Так что пьеса Кицберга, можно сказать, переживает второе рождение. К тому же это классика эстонской драматургии.

- У кого-то из критиков — о спектакле писали достаточно много, причем много хорошего — есть упоминание о том, что в постановке улавливается противопоставление христианства и язычества. Так ли это?

— Нет, спектакль не имеет религиозной подоплеки. В нем нет попытки разобраться, какая религия лучше и правильнее. Если он и направлен против чего-либо, так это против человеческой глупости.

- А как получилось, что для постановки этой классической эстонской пьесы вы пригласили якута Сергея Потапова? Казалось бы, где Якутия, а где Эстония, к тому же — языковой барьер… Вы приняли такое решение, познакомившись с другими его работами?

— С Сергеем мы встретились на фестивале "Новосибирский транзит", и, представьте, я даже не видел до этого спектаклей Потапова. Но мы пообщались, и сразу возник контакт, взаимопонимание. Я послал ему по почте текст пьесы. До этого я уже предлагал "Оборотня" нескольким российским режиссерам, но отклика не было. А Сергея этот материал, как он сам выразился, "зацепил", он позвонил мне и сказал, что это очень хорошая пьеса и он хочет это делать. Потом, на репетициях, он говорил, что у эстонцев и якутов много общего, и те и другие  — маленькие северные народы…

- Как быстро режиссер и актеры нашли общий язык — как в прямом, так и в переносном смысле?

— Буквально через полчаса, как мне сказали сами актеры. Какого-то непонимания в плане творческих задач, иного театрального языка, другой эстетики не было. Что касается языкового барьера, работали через переводчика. Актеры, которые постарше, немного говорят по-русски, а вот молодежь им вообще не владеет.

- Спектакль с успехом прошел в Эстонии, теперь его ждут большие гастроли?

— Да, он был очень хорошо принят эстонским зрителем, мы сыграли его в нашей стране уже более 20 раз. Это так называемый летний спектакль, его премьера состоялась в старой котельной, на старой фабрике около моря, в 75 километрах от Таллинна. А сейчас у нас очень много фестивальных приглашений. Мы уже играли "Оборотня" на фестивале "Сибирский транзит", сейчас играем здесь. Нас пригласили  в Норильск принять участие в Творческой лаборатории современной драматургии. Затем — гастроли в Якутске, фестиваль в Белграде. Поедем и на фестиваль "Навруз" в Казани.

- Расскажите немного о вашем продюсерском театре.

— Театру уже 16 лет, это один из первых продюсерских театральных центров Эстонии. Организован он был под проекты документального театра, но с 2004 года занимаемся темами, связанными с эстонской культурой и историей. Последние пять лет мы ориентированы на популяризацию эстонского театра за рубежом, расширение международных связей. У нас работают режиссеры из разных стран мира. Так, режиссер из Ирана Гомаин Гонизадех поставил у нас "Антигону", мы приезжали с ней в Петербург. Работали у нас режиссеры из Чили, Америки, Германии, России.

- А кто из российских режиссеров кроме Потапова у вас работал?

— Марат Гацалов, это было еще в 2011 году, поставил пьесу Ани Яблонской "Пустошь". Алексей Песегов, сибиряк, осуществил постановку по мотивам "Анны Карениной" — премьера состоялась совсем недавно, в июле. Сейчас мы, в дополнение к нашей сцене в Таллинне, начинаем строить театр в Нарве, поэтому я планирую чаще приглашать режиссеров из России.

- А с латвийцами, литовцами как-то сотрудничаете?

— Тесных контактов пока нет, но что касается Литвы, хотели бы видеть в качестве автора известного драматурга Мариуса Ивашкевича. Может быть, закажем ему какую-то пьесу.

- Спектакли в таких неожиданных местах, как старая фабрика или даже конюшня, что это — мода, эксперимент?

— В первую очередь, это очень интересно. У нас популярен летний театр, где-то 50-60 премьер в Эстонии играется летом. Причем это серьезный театр, не коммерческий. И когда ты едешь летом смотреть спектакль куда-то за 60-70 километров от Таллинна, в неизвестное место, это уже что-то вроде туризма. Это какой-то объект плюс театр. Например, мы ставили "Алексея Каренина" в здании  старого железнодорожного вокзала в Тапа. Это такая атмосфера… И для режиссера это тоже было интересной творческой задачей — в первый раз сделать спектакль не в привычном стационарном театре. Они ведь немного устают уже от классических форм. А там нет сцены, просто помещение, в котором когда-то был станционный буфет, мимо которого в обе стороны идут поезда…

- Мярт, а что касается труппы — вот, к примеру, актеры, которые заняты в этом спектакле, — это актеры вашего центра?

— Нет, у нас нет постоянной труппы. Почти все играющие в "Оборотне" — свободные актеры, и это обычная практика. В Эстонии много свободных актеров. Есть, конечно, и театры с постоянным составом, оттуда артистов мы также приглашаем.

- То есть, вы приглашает актеров под проект, а не наоборот, как это порой бывает в репертуарных театрах?

— Да, и в этом случае у них несколько иная мотивация. Причем актеры, занятые, к примеру, в "Оборотне", до этого нигде не играли вместе.

- А ведь обычно ценится сыгранность, сложившийся ансамбль…

— Если актеры не встречались раньше — возникает очень хорошая энергетика, свежая, нет рутины. В труппе уже образуются  связи, интриги, все это неизбежно переносится на сцену. А тут они начинают все с чистого листа, встречаются только в пространстве этой постановки.

По теме

Тенор Мариинского театра: в Таллинне особая атмосфера
Эстонская опера впервые со времен СССР приедет с гастролями в Москву
Культура вне политики: в Петербурге состоятся "Таллиннские встречи"
На вручении "Балтийской звезды" эстонский режиссер перешел на русский
Теги:
театр, спектакль, Россия
Правила пользованияКомментарии
Загрузка...

Главные темы

Орбита Sputnik

  • Газовая плита

    Из-за новых санкций США против России могут пострадать латвийские потребители - цены на газ вырастут.

  • Высоковольтные провода Висагинской АЭС, архивное фото

    Стоимость электроэнергии в Литве и других прибалтийских республиках за неделю выросла на 11%.

  • Валерий Трибой

    В Молдове бывшего замминистра экономики, обвиненного в нанесении особо крупного ущерба бюджету страны, приговорили к штрафу.